Одобрено «Новой»

Она родилась крохотной, размером с два маменькиных кулачка, сложенных вместе, потому получила это прозвище. Крошка оказалась упрямой, дожила сначала до утра, потом до вечера, и только в восемьдесят девять честно сказала себе, что до девяноста жить не собирается.

Крошку звали Мария Гросхольц, по мужу — Тюссо. Да-да, та самая легендарная мадам. Она будет помогать в мастерской анатома, окажется в Версале, во время революции — в Бастилии и чуть было не на эшафоте. А потом прославится на весь мир двумя уникальными талантами — создавать из воска почти живых людей и понимать, каких зрелищ жаждет публика.

Автор стал культовым персонажем среди молодых интеллектуалов после перевода знаменитой «Бесконечной шутки» Дэвида Фостера Уоллеса. Его собственные литературные амбиции тоже очевидны.

«Центр тяжести» — сложно устроенная игровая конструкция обманчиво простых сюжетов. Игра начинается как роман воспитания в духе Крапивина, хотя автор уверяет, что его не читал, а завершается авантюрной антиутопией а-ля виртуальный стимпанк. Все элементы виртуозно совпадают, озера (есть реальные озера, настоящие и исчезнувшие, с них интрига стартует) сливаются, детали оказываются важными.

«Его истории напоминали лоскутные одеяла, причем рассказ обычно строился так виртуозно, что швы между ложью и правдой были совсем незаметны. Он любил приврать и приукрасить, но при этом жутко обижался, когда люди подвергали сомнению его россказни».

Мрачный скандинавский триллер без расчлененки, что уже редкость. Сама история для детектива вполне традиционная — пятилетний Билли, горя желанием доказать дяде, что он уже совсем большой и смелый, протиснулся под нижней планкой забора и исчез. Его искали день, два, неделю, месяц…Труднее всех переживает трагедию Вероника, старшая сестра мальчика.

Как пережить трагедию? Вероника разговаривает с людьми, которые тоже потеряли близких, их боль становится ее наркотиком. Но наркотик, в том числе психологический, не лечит. Через пятнадцать лет она начинает свое расследование.

Удивительная история, похожая… Судите сами, на что.
У героя блестящая карьера — медицинская, военная и административная — от санитарного помощника в госпитале Челси и военного хирурга в колониях до колониального медицинского инспектора в Кейптауне. Характер он имел склочный, внешность — невыразительную; болезненный и хилый, сердечных привязанностей не заводил. Только после смерти выяснилось, что доктор Барри, появившийся на свет за пять лет до наступления ХIХ века, родился женщиной. Чтобы поступить в Эдинбургский университет и получить медицинское образование, Миранда решила, тут без вариантов, стать Джеймсом.

Роман Патрисии Данкер гораздо больше, чем беллетризованная биография реальной исторической личности. Это полноценное художественное произведение и психологическая реконструкция. О сложном человеке, который вынужден жить двойной жизнью и прятать свою истинную сущность, о хрупкости и силе, о причудах пола и общественных стереотипах.

Говорят, мы не ценим времени, нам отпущенного, и это плохо. Говорят, когда-то люди знали день и час своего ухода, и это тоже было плохо. «Бессмертники» — художественный эксперимент. Герои, два брата и две сестры, по глупому детскому недомыслию пошли к гадалке, чтобы узнать будущее. Гадалка назвала каждому дату смерти: «Теперь ты знаешь и волен распорядиться своими дням разумно». Это единственный мистический элемент романа — дальше все предельно реалистично. Конечно, они храбрились, уверяли друг друга, что предсказания — ерунда, только забыть такое уже невозможно.
Четыре части — четыре судьбы, бесконечная череда фатальных выборов. «Некоторые чародеи вам скажут, что магия пошатнет ваши представления о мире. А по-моему, на чудесах мир и держится. Чудеса — это темная материя, это клей, скрепляющий реальность, это воск, заполняющий пустоты между обрывками наших знаний. И потребуется чудо, чтобы показать, как ущербна наша картина мира».

Наиболее полная картина жизни великого русского затворника, затейника, мистика, философа, известного в основном как автора абсурдистских сценой и шуток. Текст Шубинского наряду с биографией Хармса за авторством Александра Кобринского, вышедшей в серии ЖЗЛ, задает канон современного понимания фигуры Хармса. Последняя давно превратилась в интернет-мем, но помимо этого алиби для чтения его биографии, трудно удержаться от исторических аллюзий между сегодняшними днями и временем, когда Хармс, умерший в тюремной психиатрической больнице блокадного Ленинграда, подходил к своей зрелости.

Классический текст по политической философии, все еще плохо известный в России. Нозика заботит природа справедливости, и для того, чтобы определить ее, согласно автору, у нас есть надежная аксиома: все, что честно заработано мной, принадлежит мне. Нозик объясняет, почему нельзя давать государству полную власть над нашей жизнью, и доказывает, что у государства должны быть скромные функции – оно представляет собой нечто вроде прачечной, только вместо стирки его работа – обеспечивать нам безопасность. Классический либертарианец Нозик с большим подозрением относится к попыткам государства сделать для нас что-то еще кроме предоставления честного суда и добросовестной полиции. Для российского читателя самой интересная часть, возможно, связаны с неортодоксальными представлениями автора о том, как может быть устроена утопия – прекрасный мир будущего, в котором мы хотели бы жить.

Один из величайших современных историков, которого недавно начали наконец переводить на русский, рассказывает историю о том, как окончание Первой мировой войны стерло очертания старого привычного мира, и как на его руинах возникала та жизнь, которая в конечном счете привела ко Второй мировой и послевоенному порядку. Крайне поучительное и фундаментальное чтение, одним из героев которого наряду с русской революцией и становлением новых идеологий выступает пресловутая испанка.

Юрий Дудь снял гигантский фильм о культуре Кремниевой долины, центре современной технологической цивилизации, воплощенной мечты об успехе. Посмотрев фильм, стоит заглянуть в историю Кори Пайна, предпринимателя, который не смог встроиться в культуру успеха, несмотря на все старания. Пайн описывает историю Кремниевой долины как “ошибку выжившего” – за каждой историей успеха открывается сотни разрушенных судеб. Заодно достается модному жанру литературы селф-хелп: стать “лучшей версией себя” Пайну тоже не удается.

Одна феминистка иронизировала, что в то время как у нее замечательная карьера и большие амбиции, единственное, чего ей не хватает для счастливой и полноценной жизни – это жена. То есть человек, который целиком посвятил себя обеспечению домашнего уюта и заботе о близких. Мэрилин Ялом прослеживает путь “жены” от библейских сказаний до сексуальной революции 1960-х, и приходит к выводу, жена – это отнюдь не женщина, состоящая в законном браке. Напротив, понятие обозначает совокупность социальных ожиданий, предъявляемых к такой женщине. Галерея жен Ялом, в которой различаются “хорошие жены”, “неверные”, “своенравные” и “современные” дает хорошую оптику для того, чтобы заново увидеть историю западной цивилизации. Это ценно особенно теперь, в условиях эпидемии, когда, по словам феминисток, главная нагрузка по поддержанию мира и порядка снова легла на плечи женщины – домохозяек, медсестер и уборщиц.