Очень моё

Роман «Петровы в гриппе и вокруг него» из тех самых текстов, на которые можно накладывать разноцветные стеклышки и смотреть, что получилось. Во-первых, это будничная серость обыкновенного российского городка, отраженная автором иронично и злободневно; редкий для современной русской литературы текст, над которым можно посмеяться, как над самим собой. Во-вторых, это образец того самого детектива, где расследование происходит не на уровне «убийца — дворецкий», где сам текст становится местом преступления, а читатель — следователем, способным сложить финал с началом и понять все странности семейства Петровых. В-третьих, все герои говорят о том, кто они есть, так что желающие увидеть в «Петровых...» русских «Американских богов» будут награждены: Аид, подземелье, древнегреческая трагедия, — всё на месте. В-четвертых, Петров, что Иван — имя распространенное; а где Аид, там и Кощей Бессмертный с его богатствами, желанием жениться на красавице, принадлежностью к северу и ледяному царству (да и прежде чем встретиться с Кощеем, Иван-царевич просит помощи у старушки, а Петров батрачит на огороде у бабушки). В-пятых, грипп, не грипп, но все мы, так или иначе, больны: каждый по своему сходит с ума, и как раз вот эта нормальность Петровых друг перед другом, когда каждый из них притворяется обычными мужем, женой или сыном, смотрится на фоне городских безумцев совсем ненормально.
Словом, «Петровы в гриппе...» — удивительный, магический, немного инфернальный, предновогодне-волшебный, праздничный и нарядный текст. Можно смеяться, удивляться, спотыкаться о несуразные выражения, разгадывать сюжетные ходы и главное — вспоминать своё детство, в котором точно были и Дед Мороз, и Снегурочка, и хороводы вокруг елки, и та самая магия, когда обычный город, в котором ты живешь, есть целый мир и больше нигде и ничего не существует.

«Зона интересов» — роман о концлагере, который по сути не рассказывает о том, что происходило внутри машины смерти, здесь почти не упоминаются страшные пытки и ужасы. Однако от этого книга не менее страшна: на фоне ровного повествования пара невозможных по силе ужаса/человечности/красоты эпизодов вызывают у читателя истерическую дрожь. И как бы дико это не звучало, именно этим занимаются шедевры искусства — вызывают катарсис, стремление забыть или желание запомнить, чтобы донести дальше, к другому уху, рассказать.
«Зона интересов» — это перформантезированный «Танец» Анри Матисса, только женщины здесь не голые, женщины пляшут и кружатся, и веселятся, но все они одеты в черно-белые полосатые робы, а на их лицах сжатая гримаса ужасающей улыбки, улыбки побежденных, но непобедимых, знак близкой смерти.

В своё время книга стала для меня открытием года. Я читала, не отрываясь. Обычно я всегда гадаю, что случится с героями дальше, и часто отгадываю сюжетные перепетии. Эта книга обманула меня. Она не позволила мне гадать. Она дала мне шанс стать участником этой истории. И я не смотрела на героев свысока, а была вместе с ними.
Живой, настоящий, восхитительный текст, оставляющий после себя воспоминания одной прожитой жизни.

Витиеватый текст с безмерно длинными предложениями на полстраницу увлекает мимолетно. Жестокая антиутопия о человечестве без человечности, мире без глаз, когда, казалось бы, так просто не видеть дерьмо, отвратные поступки, ужасы ежедневной жизни. Всем, кроме зрячей главной героини.

Я полюбила Дом с первых строк. Но чем дальше, тем темнее Лес. И я поняла, что меня затягивает, что эта книга опасна. Мне стало страшно. Потому что это не прекрасный мир, куда уходишь, чтобы избежать реальности. Это страшный мир, по-настоящему опасный и герои здесь не герои, они могут обернуться злыми оборотнями или еще кем похуже.
И я поняла. Дом меня не принимает. Он не для меня. Я умею прыгать, но остаться там, на той стороне никогда не захочу.
Пожалуй, каждый может найти себя в этой книге. Автор так четко прописала разные типы людей, что ты с легкостью можешь найти свое имя среди этих многочисленных кличек.
***
Дом — это дом. Но этот Дом не дом вовсе. Он просто дом, из стен, на которых появляются рисунки и надписи, и окон, которые ломают и замуровывают. Из досок и пыли. Из грязи и забытых вещей.
Настоящий дом тогда, когда они все вместе сидят в своей комнате и общаются, разговаривают, рассказывают друг другу сказки, наливают чай или что покрепче, шутят, смеются и не взрослеют, никогда. Там сердце дома из балок и стен, там настоящий дом, который ни на что не променяешь. Там я бы хотела оказаться, но больше нигде. Потому что остальное опасно, и стоит тебе лишь ночью выйти в коридор без фонарика, как тебя утащат в Лес невидимые силы, и ты потеряешься и останешься там навсегда...

В книге Стивена Кинга «Сердца в Атлантиде» Тед Бротиген говорит маленькому Бобби: «Когда найдёшь книгу и с хорошим сюжетом, и с хорошим стилем, держись этой книги». О «Картахене» Лены Элтанг именно это я и могу сказать, предварительно заменив определение «хороший» на «прекрасный». Значит, она моя, и отпускать её я не намерена.
На итальянском побережье в маленьком поселке Траяно некогда существовало поместье, впоследствии превращенное в игорное заведение, а после в отель «Бриатико». Именно здесь, в декорациях белоснежно-голубой гостиницы, и происходит основное действие романа — в 2008 году. Хотя, конечно же, временной пласт романа чуть более обширен: несколько важных событий произошли в 99-м, затем в 2001-м и 2005-м, а финальная картина раскрывается в 2014-м. И каждая из этих дат ознаменована убийством, а то и тремя сразу — раз за разом. По пути к разгадке читателю предстоит ознакомиться с пятью героями, повествующими от первого лица.
Автор действительно хитрит! И я готова во всеуслышание признаться, что никогда не читала такого мастерски закрученного детектива. Поверьте, все ваши догадки о том, кто кого убил, окажутся фальшью. И автору удаётся играть с читателем так благодаря тому, что у «Картахены» множество возможных сюжетных ниточек — и каждая имеет право на существование.

«Рыжеволосая Женщина» — на поверхности роман о первой любви, однако текст похож на сражение с землей в попытке погрузиться на метры вниз, где должна рано или поздно возникнуть вода, или смысл. Памук обращается к двум тысячелетним историям и рассказывает их применительно к современности, адаптирует к Стамбулу конца 20 — начала 21 века. Это роман-игра, роман-зеркало, в котором удивительно переплетены судьбы героев в нечто целое, начавшееся с колодца летом 1985 года, а может быть и раньше — с театра, революционной ячейки и краски для волос.

Эссеистика Джелиана Барнса — удивительная штука. Читаешь и будто бы слышишь голос мастера английской прозы. В данном случае удовольствие разворачивается в 3D-эффекте: читатель рядом с Барнсом идет по картинной галерее, вглядывается в шедевры искусства и слушает вкрадчивый голос писателя, рассказывающего о каждом художнике так, что чувствуется — в каждом слове понимание, трепетное обращение с фактами, поклон каждому художнику и его способности творить.

Удивительный роман Кристины Бейкер Клайн похож на картину. Вырисовывая детали двадцатилетней дружбы выдающегося художника XX века Эндрю Уайета и его музы Кристины Олсон, Клайн создает выдуманную историю, основанную на реальных фактах. «Картина мира», конечно, не совсем об Уайете, роман целиком и полностью посвящен удивительной Кристине, чей необычный образ на картине «Мир Кристины» — девушка в розовом платье, расположенная спиной к зрителям, сидящая на выжженной траве на фоне старого дома, скрюченные руки, развивающиеся волосы, странная поза, — прославил художника.
«Картина мира» — красивейшая романтическая история о великой дружбе, которая нечто большее, чем просто общение двух людей. Этот текст — это молчание вдвоем, длительная тишина, за которой вдруг раздается точное слово, жест, взгляд, улыбка, мазок кистью — прикосновение момента, который суть сама вечность.

Забавная эссеистика от профессора философии и "серьезного" прокрастинатора Джона Перри. В шутливой форме он рассказывает о том, как легко и просто можно заставить прокрастинацию работать на себя и стать деятельным человеком.