Библиотека свободы InLiberty

Opus magnum великого философа и экономиста XX века Фридриха Августа фон Хайека, «Конституция свободы» в деталях описывает позитивный идеал классического либерализма применительно к современному обществу и пересматривает устройство его основных институтов, опираясь на глубокий философский фундамент.

Небольшая книга американского экономиста, историка и философа Мюррея Ротбарда — один из самых ясных и компактных ответов на вопросы: что такое деньги, как работает денежная система и как она эволюционирует на протяжении истории.

Небольшая книга великого австрийского экономиста Людвига фон Мизеса стала первым систематическим очерком бюрократии и с безоговорочной убедительностью объяснила ее неэффективность: бюрократы такие же люди, как и все остальные, и так же как и все остальные, в первую очередь они будут действовать в своих собственных интересах. Отсюда необоримое стремление бюрократии увеличивать свой штат и захватывать всё новые зоны общественной жизни под гнет своего регулирования, отсюда ее желание быть неподотчетной и несменяемой. Отсюда и еще более важный вывод: не может быть плохой и хорошей бюрократии, она всегда одинакова, и единственный способ уберечь от нее общество — это жестко ограничить ее полномочия.

Едва ли не главная проблема, которая стоит сегодня перед политической философией, сводится к вопросу о том, как люди, при всех своих отличиях, могут жить вместе без насилия и ущерба свободе друг друга? Ответ на этот вопрос предлагают профессор Лондонской школы экономики Чандран Кукатас и его концепция «либерального архипелага», представляющая общество как конгломерат свободных ассоциаций людей, каждая из которых устроена по своим собственным правилам.

Никакое общество не может нормально существовать, если не будет хотя бы отчасти сопротивляться быстрым переменам, особенно таким, которые предпринимаются сверху, во имя соображений прогресса. Консерваторы уже потому выполняют важную роль, стоя на пути у соблазнов масштабного государственного строительства и социальной инженерии. Признавая за ними эту заслугу перед делом свободы, Фридрих Хайек вынужден тем не менее признать, что не может причислить себя к их числу. Главным образом потому, что консерваторы не испытывают на самом деле недоверия к правительственному принуждению, и готовы ему противостоять только в том случае, когда им не по пути. Но и в этом случае они не могут предложить свой, альтернативный политический идеал, и потому проигрывают борьбу за направление движения и либералам, и социалистам. Небольшое и сочувствующее эссе Хайека (1960) — простое объяснение тому, почему либералы тяготеют к республиканцам и консерваторам, но никогда на деле не могут с ними солидаризоваться и вынуждены искать третью силу.

«Люди обладают правами» — с этих трех слов начинается знаменитая книга Роберта Нозика, и из этих трех слов он выводит идею минимального государства, которое может заниматься защитой прав и охраной контрактов, но больше ничем. «Анархия, государство и утопия» (1974) показывает, как может возникнуть такое государство, насколько широки его пределы (не слишком), и почему за этот политический идеал стоит бороться. Книга известна в первую очередь тем, что служит официальным представителем либертарианства в недружественной среде профессиональных философов и главным противовесом для «Теории справедливости» Джона Ролза.

«Социальная статика» (1854) должна была, по замыслу автора, стать изложением «социальных законов, обуславливающих счастье человечества». Герберт Спенсер не сомневался, что законы эти могут быть только либеральными; его трактат — первое последовательное изложение принципов индивидуальной свободы в современном виде. А XIX глава, «Право игнорировать государство», была радикальна настолько, что впоследствии он не включал ее в переиздания книги, обеспечив недлинному тексту заслуженную славу. Если все люди свободны, писал Спенсер, а источником власти является народ, то каждый из нас вправе игнорировать государство, и никакая власть никакого большинства над нами не может быть легитимной.

Идеи свободы издавна пользовались непропорционально большим интеллектуальным влиянием и непропорционально маленьким политическим. Экономист Мюррей Ротбард положил много сил на то, чтобы изменить эту диспропорцию. Либертарианцы, считал он, должны искать середину между сектантской позицией (не идти на компромиссы и ничего не достичь) и оппортунистической (прийти во власть, предав свои идеалы). «К новой свободе» (1973) — его политический манифест, довольно радикальный даже по меркам многих единомышленников: он в принципе отказывает государству в праве на существование. Несмотря на это дружелюбно написанная книга Ротбарда оказалась популярна и влиятельна и входит в любое собрание важнейших текстов о свободе.

В знаменитом эссе (1819), опубликованном вскоре после изгнания Бонапарта, Бенжамен Констан сравнивает идеал свободы классических обществ Греции и Рима с тем идеалом, который завоевывал мир с середины XVIII века. В древних полисах свобода означала политическое участие в жизни республики, за которое, однако, гражданам приходилось платить полным подчинением общественному диктату. Не только рабы, но и рабовладельцы не обладали правами. В новое время свобода стала означать верховенство права и гражданские вольности. Непосредственное участие в политической жизни стало значить вместе с тем куда меньше: прямую демократию сменила представительная. Французская революция, заметил Констан, пыталась наследовать устаревшему представлению о свободе, и потому закончилась террором, а не процветанием. Власть, даже если она принадлежит народу, не может заменить естественных прав.

В вечном споре о том, должно ли государство производить блага (или ограничиваться защитой прав и контрактов) маяки сыграли молчаливую, но важную роль. Они служили примером того, что рынок способен не на все. Частный предприниматель не сможет окупить построенный маяк, говорили экономисты, потому что судовладельцы могут пользоваться им бесплатно. Рональд Коуз — может быть, величайший экономист 20 века — решил проверить это рассуждение на практике и в небольшом эссе (1974) показал, что большинство маяков построили частные люди, а национализированы они были много лет спустя.