«Песнь о Роланде»: как любитель древнего эпоса ждал героев, а увидел пропаганду в действии
Я вообще люблю древний эпос. Мне нравится этот жанр — с его пафосом, героями, условностями, с тем, как он показывает душу народа и его представления о мире.
Так что к «Песни о Роланде» шла с интересом, а не со скепсисом. Знала, что это классика, один из столпов средневековой литературы.
Ожидала, конечно, рыцарей, подвиги, «за веру и отечество» — всё то, за что эпос и любят.
Но я не ожидала, что увижу его в таком свете. Что вместо восхищения героизмом я буду то смеяться, то неловко ёрзать, а в конце — просто сидеть с чувством, будто мне показали, как устроена любая пропаганда, от средневековой до современной.
Я искала героическую песнь — а нашла текст, который оказался гораздо честнее, чем сам, вероятно, планировал.
Как читалось
С сопротивлением, но не от скуки, а от… недоумения? Иронии?
Сначала я просто смеялась. Смеялась над тем, как язычники в тексте совершенно серьёзно называют себя «язычниками». Будто это самоназвание, а не ярлык, который навесили на них авторы-христиане.
Это выглядит настолько абсурдно, что пробивает любую пафосность.
А потом смех стал неловким.
Ближе к середине я поймала себя на том, что полностью солидарна с одним из героев. Того самого, который перед смертным боем обвиняет Роланда прямо в лицо: это ты виноват в этой ужасной битве.
И вот здесь я хотела остановиться. Потому что на секунду весь эпос рушится. Вместо «великого героя» ты видишь человека, чья гордыня и самонадеянность привели к гибели тысяч. И это не моя современная оптика — это сам текст даёт эту трещину.
Но самое сильное впечатление, конечно, финал.
Я была поражена тем, с какой искренней болью французы (в лице Карла и его баронов) переживают за «милую Францию». При этом буквально на предыдущих страницах они:
©️ ведут захватническую войну,
©️ грабят чужие земли,
©️ оправдывают всё это священной борьбой с «язычниками»,
©️ а когда получают заслуженный отпор — вдруг становятся мучениками.
Этот разрыв между самовосприятием и реальностью оказался настолько мощным, что я пыталась понять: авторы реально не видели этой иронии или видели, но так работала пропаганда уже тогда?
Что осталось после прочтения
Не героический пафос, не образ благородного Роланда, который умирает за Францию. Осталась эта странная двойственность.
Я всё думаю о том, как текст, написанный как восхваление, на самом деле стал для меня документом о том, как работает любая имперская пропаганда.
«Мы — защитники, они — язычники (варвары/враги)», «наша земля — милая и святая, а их — можно грабить», и главное — полное отсутствие рефлексии о том, с чего вообще началась эта война.
И ещё меня не отпускает этот эпизод с обвинением Роланда. Потому что на секунду голос правды прорывается сквозь героический эпос, чтобы потом снова быть заглушённым трубными рогами и молитвами. И это, кажется, самое честное, что может быть в таком тексте.
Будь я моложе, или была другая ситуация в мире, то возможно не увидела бы это 😅
Так что теперь «Песнь о Роланде» для меня — это не сага о рыцаре и подвигах. Это сага о том, как люди учат себя не замечать собственной несправедливости и искренне плакать о «милой Франции», даже когда ты сам пришёл с мечом на чужую землю.
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін