«Школа для дураков» читается как современная книга, хотя написана в начале 70‑х. Это не классический роман с сюжетом, а поток эпизодов и состояний, больше похожий на сборник перекликающихся рассказов. Время и лица всё время расплываются, а вместо привычного сюжета остаётся ощущение жизни, которая течёт сразу во всех направлениях.
Главный герой для меня — не «больной мальчик» с диагнозом, а человек с особым способом воспринимать мир. Система наклеивает на него ярлык, но в тексте видно: это очень тонкий, умный, невероятно восприимчивый подросток, который честно влюблён в свою биологичку, тяжело переживает смерть странного, но любимого учителя географии, пытается разобраться в любовных треугольниках и в собственном я. Его «раздвоение» и смена местоимений кажутся не симптомом болезни, а попыткой нащупать язык для своей особости и сложного внутреннего диалога.
Отдельно стоит упомянуть воздушность текста и его «библейский» стиль — эти возвратные прилагательные, ритмы и почти молитвенные повторы. На фоне мира школы и взрослого устройства жизни проступают честная любовь (чуть неловкая, с ограниченной сексуальностью, но очень чистая), широкий спектр эмпатии, богатая фантазия и почти нечеловеческий оптимизм. Герой остро чувствует природу, людей и время, придумывает биографии незнакомцам, и в этом хочется видеть не «аномалию», а форму таланта — способность видеть и слышать больше, чем принято.
В итоге это книга вне времени: её легко представить написанной и полвека назад, и сегодня. Если читать её не как «повесть о болезни», а как текст об особом сознании, многое встаёт на место: размытый сюжет перестаёт раздражать, а расплывающиеся границы «я/ты/мы» превращаются из странности в главный источник красоты. Это не тот роман, где важен ответ на вопрос «что же всё‑таки произошло»; гораздо важнее то, как ты чувствуешь себя внутри этой головы — с её любовью, эмпатией, юмором и упорным, необъяснимым доверием к миру.
2 Ұнайды
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін