Про «Дворянское гнездо»
Я тут начал было с расхожего тезиса о нашей русской «любви к страданию». Уж очень поначалу мне показалась хороша эта мысль, но Тургенев вовремя меня поправил.
В «Дворянском гнезде» нет любви к душевной боли, но есть полная противоположность — это титанически сильное желание жить правильно (как стержень, который приводит к душевной боли как к побочному эффекту). Среди собственных иллюзий, семейного греха и просто уходящей эпохи («Дворянское гнездо» писалось аккурат перед отменой крепостного права).
Лаврецкий и Лиза, главные герои романа, страдают не потому, что им это нравится, а потому что у них есть этот самый внутренний стержень — совесть. И когда жизнь ставит их перед выбором между личным счастьем и чувством долга (который продиктован воспитанием и верой), они оба выбирают второе. И в этом их жизненная трагедия и именно это в них вызывает глубочайшее уважение.
И я никого не могу и не хочу судить. После «Господ Головлевых», где одиночество было трусливым и разрушительным, здесь оно — удел сильных. Лаврецкий одинок в своем возвращении к корням, в попытке работать «на земле», что, кстати, замечательно перекликается с желанием стать обычным доктором у Базарова. А Лиза «одинока» (разумеется, в кавычках) в своей вере и в ней она ищет убежище от личной катастрофы — любви, которую она себе не позволяет.
Перечитывая «Отцов и детей», я чувствовал любовь Тургенева к каждому персонажу. В «Дворянском гнезде» — то же самое, но любовь здесь горькая и прощальная. Автор любит этих людей, но видит, что их мир, их «гнездо» уже обречено. И главный вопрос романа, который я вынес для себя: на что опереться, когда родное «гнездо» разрушается? На веру? На традицию? На долг? На работу? У Тургенева нет готового ответа. Но он с честностью и нежностью исследует каждый из этих вариантов.
И, знаешь, после «Господ Головлёвых», где одиночество вело в пропасть, «Дворянское гнездо» кажется мне очень… мудрым. Потому что здесь одиночество принимается как цена за внутреннюю цельность и не обесценивается. Страшно? Еще как. Но в этом, возможно, и есть та самая «русская» глубина — в готовности вынести это самое страдание не сломавшись, и найти в хаосе жизни свои тихие, непоколебимые основания.
В конце скажу словами своей любимой учительницы: читайте, золотые мои, русскую классику, и думайте побольше.
3 Ұнайды
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін