Теодор Драйзер. Финансист
Соблазнительное зло, которое так и тянет оправдать
Социальный, психологический роман, история жизни
Когда читать: подойдёт для любых условий, но требует погружения в детали, главы короткие. Здесь смешаны экономика, политика, психология, социология. У главного героя есть прототип. 1-ая цикла "Трилогия желания".
Сюжет. Маклер Фрэнк Каупервуд мечтает о богатстве и высшем свете. Но на бирже происходит паника, и хитроумных рабочие схемы становятся ловушкой. Взлёт превращается в падение. Все, что ему нужно - снова подняться.
Герои. Главный герой один - Фрэнк Каупервуд. Его личность раскрыта превосходно: от манеры речи до котелка.
Язык. Диалогов немного, а те, что есть раскрывают характеры героев. Картинка яркая. Много терминологии и в этой части может быть трудновато читать. Некоторые факты и фразы в романе повторяются, но спишем это на большой объем и сложный процесс написания.
Мир. Где-то в Филадельфии в 1837-1873 гг.
Не все описанные операции с ценными бумагами были мне, гуманитарию, понятны. И это единственный минус этого романа, о котором я с лёгкостью забываю.
Здесь есть все, что способно увлечь читателя, но это не накал страстей в духе сериалов Нетфликс, а язык и любовь к персонажу. События развиваются медленно, предчувствие поражения героя ходило за мной по пятам и, когда оно случилось, даже было немного обидно. Есть во Фрэнке что-то обаятельное. В какой-то момент мне хотелось, чтобы ему отчаянно повезло, и прохвост вывернулся из неприятностей одним лишь чудом. Скажем, из-за взмаха крыльев бабочки и смекалки. И в то же время хотелось, чтобы делец был наказан за ту лёгкость, беспринципность, с которой он влезал авантюры на пути к обогащению, и нелепое оправдание, что так поступали многие до него. Так я и металась между сочувствие и осуждением, и порой мне казалось, что сам Драйзер слишком полюбил своего персонажа. Хотя, если выразиться точнее, Драйзер вовлек меня в игру "не такой уж Каупервуд и злодей". Или все же злодей, как бы умен он не был? По крайней мере, в тоне автора (корректнее: в тоне переводчика) я слышала то иронию, то симпатию и совсем немного осуждения.
Романтическая линия не только добавила красок роману, но и дополнила портрет Каупервуда. Из влюбленного во вдову смышленного паренька, которому пророчат успех, он превращается в успешного изворотливого биржевика, который хочет видеть рядом женщину с теми же взглядами и амбициями. И опять же мораль и нравы, жена и дети не заботят финансиста. Его философия состоит из эгоистичных взглядов, но и в ней так и тянуло усмотреть соблазнительную жизненную смелость. Наверняка, так хотели бы многие и только закон, религия и общественное мнение удерживали от спорных шагов.
В финансах и любви Каупервуд балансировал на грани между допустимым и предосудительным. Он регулярно преступал черту, но делал это так невозмутимо и элегантно, что я задумывалась: а может быть он не так уж и виноват? Может быть и правда я (ты) - прежде всего?
Драйзер приводит портреты героев настолько подробно, что встретив их на улице, вполне можно было узнать. К внешности он добавляет мелочи: походка взгляд, жесты. И все они отличаются, вы не найдёте похожего. Ещё один аспект, который меня удивил: это полное изложение речи адвоката в суде. Только классик может позволить себе такое многословие без снотворного эффекта для читателя. Сделано это легко, невзначай, и нет никакого давления от объёма романа. Все в нем уместно и изящно.
Любопытно, что Драйзер был коммунистом. Финансовые воротилы Филадельфии получили нелестные личины, видимо, именно по этой причине. И, очевидно, это же повлияло на выход книги в СССР.
Мой любимый эффект от книги - когда читателю хочется узнать чуть больше, чем написано. В моем случае пришлось вспоминать про "быков" и "медведей" и гуглить. В каком-то смысле жизнь и есть биржа, на которой мы все пытаемся торговать. Интересно, в плюсе лишь прирождённые маклеры вроде Фрэнка?
Ой, уж эти обаятельные мошенники. Дают надежду, хотя безнадёжны.
Идеальная большая классическая проза, которая даёт чуть больше, чем ожидаешь.
3 Ұнайды
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін