Как и ранее в отношении эссе Бён-Чхоль Хана, «Ничего не понятно» у меня означает то, что восприятие доводов Хана <непростое, нелёгкое и не быстрое>. Практически это означает то, что читать/слушать крайне желательно <неторопливо, внимательно и вдумчиво>. А затем раз за разом <перечитывать/переслушивать>. ☝️🙂
Воспринимая доводы Хана, кроме прочего (кроме восприятия доводов экзегетически), мне хотелось получить ответ на вопросы: «Есть ли что-то <общее> между любовью в парадигме Бён-Чхоль Хана и любовью в парадигме апостола Павла (точнее, в парадигме учения Помазанника Йешуа [Христа Иисуса])? А каковы <различия>? 🤔».
Любовь в парадигме Бён-Чхоль Хана и апостола Павла имеет общее стремление к выходу за пределы эгоцентрики (ошиб. «эгоизма») и потребительского подхода (отношений коммерческого типа «ты — мне, я — тебе»), но их акценты и контексты существенно различаются.
У Хана любовь связана с уважением инаковости Другого и трансгрессией — готовностью выйти за пределы собственного «я» ради глубокого опыта. Он хулит современную [псевдо]любовь как утилитарную и поверхностную, лишённую тайны и риска. Для него любовь — это столкновение с радикальной инаковостью, которое требует дистанции и свободы.
Апостол Павел, напротив, рассматривает любовь как высшую добродетель, основанную на жертвенности, милосердии и долготерпении. Его «гимн любви» (1 Коринфянам 13) подчёркивает её <бескорыстный> характер: любовь не ищет своего, не раздражается, всё переносит. Павел связывает любовь с божественным идеалом — она соединяет людей через со-страдание и прощение, преодолевая любые конфликты.
Главное различие, похоже, заключается в том, что у Хана любовь — это философский вызов современности, а у Павла — «плод духа» (Галатам 5:22, 23), отражающий божественную природу («Бог есть любовь» [1 Иоанна 4:8]). Хан акцентирует внимание на инаковости и дистанции, а Павел — на единении и жертвенности. Однако я ещё продолжаю размышление и вполне вероятно, что позднее моё понимание изменится. 🤷♂️🙂
--
3 Ұнайды
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін
Виталий Иванович Иванов
өткен апта
Алексей, здесь моё понимание на сей момент вот какое (это не нотация, не поучение, а только кроткий и смиренный рассказ о промежуточном итоге моего размышления): 👇 В парадигме «Другого [не-Я]» всеми мыслителями подразумевается только и исключительно иной человек. Человек, не какое-то другое животное, которое человек может антропоморфировать в своём воображении, но которое не станет и не может стать другом, то есть «другим Я», не приятелем («приятным человеком»), а самым близким живым существом из возможных. Мне феномен «Другого» интересен в первую очередь в контексте дружбы — появления, продолжения и прекращения общего духовного (здесь: имущественно не обусловленного) пространства между двумя человеками (иное понимание: между мужчинами). Дружба, в отличие от приятельства (замечу, высоко важного и, в норме, радостного), тяжёлая экзотика. Друг, в отличие от приятеля, может быть только один либо ни одного (приятелей может быть уйма, «100 друзей» в культурке это приятели). Сам для себя я ассоциирую встречу с другом со встречей с бриллиантом 💎 на городском асфальте. Это такая редкость, что временами я сомневаюсь и спрашиваю себя, не вымышленный ли это конструкт. Как вижу, подавляющее большинство людей, даже проживая долгую жизнь, так и не встречают ни одного друга. Возможно, потому, что почти все хотят «иметь друга», но почти никто не хочет «быть другом». К тому же вряд ли дружба возможна без «плода духа», получаемого лишь единичными людьми, — любви. Согласно философической категории «общего и частного», человеки это однородные объекты, которые, соответственно, можно сравнивать, но в то же время они различные и обладают индивидуальными, уникальными частными признаками (да, уникальны тотально все личности, без единого исключения). В моём понимании, познание Другого это не только познание его отличий, но и, предельно, создание с ним общего духовного пространства. (Здесь у меня есть офф-размышление о потребности в таком познании и его возможности у асоциалов [не пейоратив, сам я социал и познание внутреннего мира асоциала доступно мне только через его наблюдение и диалог с ним]). Бог же, истинный Бог, Творец всего существующего, не живёт и не может жить в созданном им материальном мире (хотя Бог и всемогущий, но его возможности самоограничены его правилами). Все встречи Бога с человеками происходили через посредников — от горящего куста [ангела] до, в итоге, Апостола Бога человека Йешуа («Един Бог, един и посредник между Богом и человеками, человек Христос [Помазанник] Иисус» [1 Тимофею 2:5]). У современного человека есть только надежда встретиться со своим Отцом небесным буквально лицом к лицу в будущем, после конца нашего больного мрачного, страшного, жестокого и злого сатанинского мира и появления Царства Бога во главе с его Сыном Йешуа. В то же время в понимании феномена «Другого» существует тяжёлое разномыслие. Это понимание обширно загрязнено псевдорелигиозными, квазирелигиозными и псевдофилософическими продуктами жизнедеятельности. Поэтому, хотя, например, в Википедии есть вполне годный обзор этого феномена, не получится просто прочитать его, запомнить и далее руководствоваться чужим фактом. Иными словами, феномен «Другого» не получится безмысленно (слеполеговерно) изучить. Его необходимо исследовать самостоятельно и «переоткрыть» для себя. Таким образом, Алексей, Ваш умысел «испробовать ассоциацию — Другой это Бог», в моём понимании, вполне разумен в исследовательском процессе. Хотя бы для того, чтобы не довериться (послеполегковерить) человеку, утверждающему «Бог не может быть Другим», а узнать об этом. Иными словами, для того, чтобы чужой факт стал Вашим собственноустановленным фактом → кирпичиком Вашего метафорического дома знания — субъективного образа гипотетической «объективной реальности». 🙂 А, кстати… Предлагаю Вам прежде посылки «Другой это Бог» поразмышлять о другой посылке — «Другой это женщина». В контексте того, может ли женщина быть другом вообще и другом мужчины в частности. Такая постановка вопроса многими людьми, включая большинство мужчин, воспринимается «мизогинной». В моём же понимании, это не так. Ибо мизогиния неотъемлемо сопряжена с ненавистью. Отрицание же даже потенции женщины как друга не отрицает возможности любить её. Любить здесь не в поп-значении «нежности», а в значении «агапе» (1 Коринфянам 13). --
Алексей Кудесин
өткен апта
Надо испробовать ассоциацию - Другой - это Бог.
1 Ұнайды