Кажется, Чехов, где-то писал, что в романе Толстого "Воскресенье" любовная линия Нехлюдова и Кати - самая скучная и неинтересная часть. Неприлично такое даже писать, но я не согласна с мнением классика. Я вот девочка, мне были любопытны эти их эмоциональные качели - люблю не люблю; а что если прямо на каторгу за ней; а моя любовь точно любовь или благодарность? И эти драматичные сцены со смотрением глаза в глаза и ох, и ах - тоже мне заверните! Образование образованием, а Великолепный Век мы тоже, так сказать, с молоком матери. Поэтому красиво написанная любовь не может не нравится. Но вот обязательно такая, чтобы каждое слово на сердце капало, обжигало, а книжка закрывалась с хлопком, чтобы дать время сердечному ритму нормализоваться, а слезам высохнуть.
Вот примерно такой настрой - с разбегу умереть от эмоционального переизбытка - образовался с самого начала книги. Что там, девочкииии… Они испытывали судьбу, не обмениваясь номерами телефонов, выбирая местом встречи случайные точки на бумажной карте города, избегая любого столкновения с реальностью. Они целовались, зная о друг друге только выдуманные имена, но одновременно существовали уже за той гранью ощущения друг друга, после которой вы абсолютное целое, неразрывно сцепленные два человека.
Они лежали целомудренно и тесно, будто близнецы в материнской утробе, и действительно становились все больше похожи друг на друга. Летний комнатный полумрак, не испытавший при переходе от солнца к ночи дурного посредничества электрической лампы, был удивительно чист. Вся посуда в комнате была пустой, но казалась полной; тупой и мерзлый кристалл хрусталя на письменном столе, размером с поллитровую банку, словно читал под лупой придавленную им газету.
Ну красиво же? И я уже совсем слюни понапускала, уши развесила. А тут зачем-то началось: какая-то социальная неразбериха, связанная с приближением столетия революций 17 года. Массово находятся на старых складах и распространяются военные костюмы, шьются новые - вычурные и наглые в своем пафосе. Готовятся фиктивные перевороты, фиктивные потасовки между фиктивными белыми и фиктивными красными реальны только в своем кровавом исходе. Люди как-то потеряны в реальности, или реальность потеряна в людях - не разберешь. Все ненастоящее, пластмассовое и хрупкое.
И несколько параллельно - нарастающая мистификации пространства на фоне утечки цианистых солей. Хитники, и так ведомые в горы сильнейшей неподвластной внутренней волей, в которой желание обладать драгоценной рудой борется с потребностью испытывать муки поиска, теперь завлечены в прииски еще странной внешней силой - то ли Каменной Девкой, то ли немыслимым притяжением самих драгоценностей, на деле же - простым цианистым отравлением.
Так вот история и развивается: как на засор в сливе налипает все большая и большая грязь - так и на город (читай страну) налипает эта растущая анархия. Основной линии - нет, потому что все смешано в одну вязкую кашу: экологическая катастрофа, непотребство в кругах элиты, нарастающее социальное волнение. Но в этой каше и есть главная художественный успех автора. Все вышеописанное, сложно укладываемое в рамки хоть линейного, хоть параллельного повествования, работает на создание бесподобного ощущение нарастающего хаоса, слома, надрыва - то, за что Славникову хочется благодарить безмерно. Вроде все существует без изменений, но в самом воздухе уже напряжение, нервное позвякивание, не снижающее своего темпа.
Нагнетающее ощущение сочится из каждого невинного факта: вот, один хитник, написавший в молодости книгу, предлагает сравнить ее с новой своей работой, которая вроде лучше и взрослее, но до того нелепее в своей пустоте, что режет всем глаза этой своей безликостью:
новая, была пуста, как вылущенная шишка, – и эта пустота совершенно не зависела от текста, а существовала самостоятельно. Книга была бескнижна.
Развязки, естественно нет: на краю надрыва текст обрывается, потому что именно путь на этот обрыв оказывается в разы важнее и для автора, и невольно для читателя. Но вот, что плохо, так это повальный эскапизм, который присущ буквально каждому герою - без исключения. Перед лицом надвигабщейся катастрофы хитники либо отсиживаются в своем уже стареющем мирке, либо (как главный герой) - убегают в горы; население прячется в революционные карнавальные маски; та, что была в начале таинственной знакомкой, выбирает утонуть не в любви, а во внезапно свалившемся на нее банковском счете. Каждый - даже самый живой из всех искусственных - герой выбирает скрыться от реальности: знаете, как в детстве - раскинуть пальцы так, чтобы закрыть одновременно глаза, уши и нос. И да, возможно, это и есть та самая правдивая калька с современного общества, но мне такая безнадега, вы, знаете, не близка. Я не могу согласиться на текст без надежды, без веры, без хоть капли света.
Текст однозначно красивый, выверенный, целостный. Динамика ровная, скучать не будете точно! Но это не такая книга, которая после того, как поймала вас на крючок, отпустит обратно в речку. Здесь надо помнить, что червячок вкусный, но очевидно фатальный.
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін