«Амстердам» Иэна Макьюэна как самосбывающееся пророчество.
Роман (1998) представляет собой замечательный образчик живой психологической прозы, стилистически выверенной и сюжетно динамичной. Достоверность образов очевидна для любого человека, способного взглянуть на себя беспристрастно: описываемые Макьюэном коллизии — не порождения надуманной актуальной повестки. Все они проистекают из обычных для любого человека аспектов его личности: эгоцентризма, честолюбия, зависти, стремления к наслаждению и, безусловно, безмерного лицемерия, практикуемого людьми для самооправдания всего вышеперечисленного. Сочащееся едким сарказмом описание истеблишмента и интеллектуальной элиты, сюжетное присутствие призрака «эталона витальности» — Молли Лейн — не сбивают фокуса именно с межличностного взаимодействия между главными героями, делая их только контрастнее. Авторская оптика присутствует, но она крайне органична и не создаёт ощущения дидактического давления.
Отличная книга, заслуженное признание, перспективный стартап...
«Искупление» (2001) — триумф большой формы, блистательная постмодернистская сага, неразделимый симбиоз нарратива, стиля, текста как действующего персонажа и... облигатной авторской интерпретации. И всё же — баланс, всё ещё баланс между художником и философом...
Творческий зенит, тиражи, экранизации, фиксация бренда, выход на IPO...
«Машины как я» (2019)— бесспорный проигрыш неординарного писателя ординарному социальному философу, визионеру и футурологу. Сугубая функциональность клишированных персонажей, лишённый потенциала саморазвития сюжет, требующий постоянной внешней стимуляции. Претензия на «актуальное высказывание» от «публичного интеллектуала», «властителя дум» (взгляните — как много кавычек). Актуальное высказывание, устаревшее, вероятно, до того, как был распродан первый тираж...
Уважаемая фирма, сто лет на рынке, хеджирование рисков, эксплуатация статуса «голубой фишки»...
Макьюэн принял правила игры, корпоративная ловушка захлопнулась. Сэлинджер выбрал затворничество, Набоков — ультимативную манифестацию примата стиля, Макьюэн — конвейер и гарантированную занятость... Статус живого классика обязывает — Иэн, подобно Клайву, инкорпорирован в истеблишмент, пакт об эвтаназии (точнее — ассистированном творческом самоубийстве) заключён.
В этом есть горькая, истинно макьюэновская ирония: написать книгу о том, как амбиции и стяжание статуса убивают в человеке всё живое, получить за эту книгу «Букера» и... позволить этому статусу убить в себе выдающегося писателя.
1 Ұнайды
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін
