с мыслью об “Америке” он уже в Петербург приехал, и уже тогда другой, более важной задачи, чем раздать деньги, у него не было. А на Авдотью Романовну у него надежд уже никаких не осталось, и не врал он Раскольникову, когда о бескорыстии передачи денег ей говорил, а что встречи с ней хотел, то да – просил же открыто, да брат того не позволил. Так что эксцесс в комнате, куда он Дуню привел (кстати, в той же, в которой ему Марфа Петровна являлась, – помните, как Дуня кричала: “Не твой револьвер, а Марфы Петровны, которую ты убил, злодей!” – прежде чем пульнуть в него, а?..), эксцесс в той комнате, говорю, только подтвердил, что и без того Свидригайлову ясно было: пора в вояж. На решение в “Америку” отбыть свидание уже никак не влияло, хотя, возможно, ускорило сборы, но и в этом уверенности нет: скорее, просто поторопился под финиш повидаться, ну как бы для успокоения совести, а вдруг? – иначе как этот свет покидать без последнего шанса, объяснений, без блеска глаз?
Нехорошо Вы о Свидригайлове думаете. Он, конечно, не подарок и репутация у него гнилая (именно что – репутация!), но что же он такого здесь натворил, кроме раздачи денег?
Колокольчики Достоевского. Записки сумасшедшего литературоведа
·
Сергей Носов
