У бабушки я не мог ничего есть. Когда она готовила на кухне, у меня от запахов на глаза натягивалась пленка с ползающими по ней амебами, голова начинала кружиться. Меня тошнило от одной мысли, что там сейчас готовится это. Про то, чтобы это съесть, не шло и речи. Я мог есть только хлеб. Запахи доносились не только из кухни, но и из окон и дверей соседей, и это был лютый кошмар: все эти люди, которые улыбались мне у дома и на лестнице, теряли мое уважение сразу же, как начинал представлять, что они все это едят
