– Нет, он просто не исключает версию убийства из ревности. Это же мотив, не правда ли?
– Да. Только у Люды нет мотива. Они с Алексеем разлюбили друг друга. У них сложились драматичные отношения, но ревности в них уже не было. Я могу это подтвердить… С разрешения Люды добавлю, что она даже к гадалке обращалась за отворотом. Ну, чтоб не спать с ним…
– Ничего себе. Она такая дремучая баба оказалась? Ужас. Но это даже к лучшему. И мучиться нам нечего. Если вас вызовут, расскажите про этот отворот, это легко проверяется. И все. Они начинают искать настоящего убийцу, версии с ревностью нет. Мотива нет. Кстати, а почему вы поехали с Людмилой на встречу с Катей? Это следователя немного удивило. Вроде интимный, считает он, был разговор, а Люда подругу взяла. Я спрашиваю, чтобы вас подготовить.
– Мотив вообще-то имелся. Только не у Люды, а у меня. Мы с Лешей любили друг друга. И мне было очень важно услышать, что расскажет эта девочка. Так получилось, что он после нее пришел ко мне. Мы думали, на всю жизнь. Собственно, так и оказалось.
Виктор молчал, ему чудилось, что дар речи не вернется к нему никогда. Только не это. Не такая четкая формулировка. Он был готов к тому, что она скажет: что-то было между нами. А она сказала: «Мы думали, на всю жизнь». Маша послушала его молчание, прочитала в нем все, чего он не мог выговорить, правильно поняла и прервала это истязание:
– Мне больше нечего сказать, Виктор. Мы созвонимся позже.
Почему-то он вспомнил, как они водили Аню в кино, как сидели в кафе, как она говорила рядом, а он чувствовал ее тепло и запах. Собственно, ясно, почему вспомнил. Потому что тогда был лучший день в его жизни, а сегодня – худший.
Маша нервно ходила по квартире, думая, что теперь делать. Нужно ли рассказать частному детективу Кольцову о том, что произошло. Придется объяснить и свое ко всему отношение.
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін