В своей биографии, которая появилась полвека спустя, Нина Кандинская даже не упоминула о существовании мальчика, хотя его домашнее имя Лодя начертано на семейном склепе. Молчание о трагедии указывает на болезненное чувство вины за смерть ребенка. Пять миллионов человек умерли в России в те годы от голода и эпидемий, Василий и Нина Кандинские по прибытии в Германию также были истощены и обессилены. В свете витрин, украшенных к Рождеству и переполненных товарами, оба почувствовали себя попавшими в сказку [479].
Кандинский & Мюнтер. Сила цвета и роковой любви
·
Хайке Гронемайер
