К Богареву подошел красноармеец Родимцев.
— Товарищ комиссар, я к вам от бойцов посланный, — сказал он и протянул Богареву красный матерчатый кисет, вышитый зелеными крестиками.
— Что это? — спросил Богарев.
— Бойцы промеж себя решили, — сказал Родимцев, — как мы тут все без табаку терпим, — комиссару нашему собрать покурить.
— Что вы, — сказал Богарев дрогнувшим голосом, — последний табак. Не возьму, я ведь знаю, сам курильщик.
Родимцев сказал тихо:
— Товарищ комиссар, бойцы от чистого сердца к вам. Обидите их сильно.
Богарев посмотрел на серьезное, торжественное лицо Родимцева и молча взял легонький кисет.
— Да и табаку-то у всех с полстакана набралось: аккурат в грузовик, где курево было, немец пустил зажигательный, по самому больному месту, — знал, куда стукнуть. А бойцы говорят: «Наш комиссар все ночи не спит, карту смотрит, вот тут-то главное ему — покурить» [363].
Богарев хотел поблагодарить Родимцева и вдруг почувствовал, что волнение сжало ему горло.
Впервые за время войны слезы выступили у него на глазах.
Песня печальная, медленная раздавалась все громче, точно ее раздувало заревом красного вечернего солнца.
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін