Штаб полка размещался во второй линии обороны, в двух километрах от передовой позиции. По местным понятиям, это глубокий тыл. Прежде чем добраться до него, предстояло миновать несколько постов. Линия фронта – вещь серьезная, свободного хождения не допускает, и, чтобы пройти во вторую линию обороны, почти в тыл, нужны серьезные основания и разрешение командования. А оно у старшины Щербака имелось.
Показав удостоверение и назвав причину, по которой приходится оставлять первую линию обороны, он прошел через контрольно-пропускной пункт, на котором дежурили двое пожилых красноармейцев, и направился уже знакомой дорогой к начальнику разведки.
Здесь, в двух верстах от переднего края, все было по-другому, поаккуратнее, что ли. Даже окопы были не такие сырые, и укреплены они были не наспех, а обстоятельно, крепкими бревнами. В иных местах дно траншей предусмотрительно усыпали бечевником и щебнем, так что идти по ним было намного легче – ноги не проваливались в грязь; можно было выпрямиться в полный рост, да и сами окопы казались шире.
Землянки и блиндажи соединяли между собой аккуратные переходы. На пересечении ходов, как это бывает на дорогах, стояли аккуратные полосатые столбики, на которых висели указатели: «Мастерская оружия – 250 м», «Хозчасть – 320 м», «Полевой госпиталь – 410 м», «Ремонт обуви – 390 м».
Ниже, без затей, синим карандашом было приписано: «Вторая траншея налево». Это чтобы не заблудиться, а уж если кто и свернул не туда, то всегда отыщется добрая душа, которая укажет верный маршрут.
Пронумерованы были даже землянки и блиндажи: у дверей на черных, аккуратно вырезанных табличках виднелись цифры.
Старшина Щербак миновал расположение второго батальона, прочел на полосатом столбике: «Штаб полка – 230 м по правому переходу». Протопав по переходу, увидел большой блиндаж, огороженный колючей проволокой, с часовым возле входа.
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін