Христианство, не сумевшее ни победить, ни умереть, поступило, как все покоренные: приняло чуждые законы и стало платить дань. Чтобы выжить, оно сделалось угодливым, маслянистым и тепленьким. Незаметно просочилось сквозь замочные скважины, впиталось в резные панели, добилось права служить вязким маслом для смазки государственных механизмов — и превратилось в подчиненную приправу, которую любой политический повар мог использовать или отвергнуть по своему усмотрению
