Хэлс, есть много вещей, которые я хотел бы, чтобы ты сделала с моим… но, ударить – точно не одна из них.

Ее глаза немного расширяются, пока она откидывается назад и мурлычет:

– А ты часто думаешь обо мне и своем?..

Я осознаю, что только что признался в этом, но уже не могу отступить. Вместо этого я наклоняюсь ближе и уверенно говорю:

– Виновен, но, в свою защиту скажу, что ты моя жена.

Она макает еще одну картошку в коктейль, откусывает и с заигрыванием отвечает:

– Какой же ты плохой, раз думаешь о своей жене такие вещи.

Ее слова заставляют меня тихо застонать – не только из-за того, как она это сказала, но и из-за образов, которые это вызывает в моем уме.

– Не надо, Динь, не говори так.

Ее улыбка невинна, но глаза – совсем нет, когда она спрашивает:

– Как именно?

Я отвожу взгляд, осматривая закусочную, и, слегка потянув шею, затягиваю паузу перед ответом:

– Как будто ты моя и ждешь, когда я тебя возьму.

Теперь она выглядит игривой.

– А что, если я и правда твоя?

На ее лице явно читается озорство, и я чувствую, как легко было бы играть с ней в эту игру, но я напоминаю себе, что ставки слишком высоки.

– Ты не хочешь, чтобы я тебя взял, Хэлли, – твердо говорю я, напоминая себе, почему я никогда не привязывался к женщинам. Ее взгляд тускнеет, но она упорно продолжает:

– Почему нет?

Я вижу, что она искренне хочет услышать ответ.

– Потому что все, что я сделаю, – это сломаю тебя, Хэлс. Я заберу все те краски, что вспыхивают в тебе каждый день, и уничтожу их своей тьмой