Шторм, что бушевал как сумасшедший, был беспристрастен, словно судья-новичок: он одинаково хлестал ветром с дождем как меня, полицейского, так и серийного убийцу Жнеца.
Вскинув револьвер M60, я взглянул на противника. Из-за косых струй дождя видимость упала почти до нуля, и лишь Жнец в алом галстуке, словно подобранном под цвет возвышавшегося позади маяка, был прекрасно различим. Мы стояли лицом к лицу на расстоянии около десяти метров. С этой дистанции я даже с закрытыми глазами мог бы оставить на его груди такое же алое украшение, как его галстук, просто нажав на спусковой крючок. Настолько я был уверен в своих навыках стрельбы.
— На колени, руки за голову!
Чтобы прорваться сквозь бушующий ветер, приходилось кричать изо всех сил. Вокруг все озарилось и засверкало: это ударила молния, а затем гром грянул в небе, словно барабанщик, отвечающий за кульминацию шоу. Шторм был ужасен. Гонимые ветром волны перекатывались через волнорез. Даже если бы я рискнул воспользоваться такой роскошью, как зонтик, штаны все равно бы вымокли из-за окатывающих нас волн.
Жнец был непоколебим. Он оказался в положении загнанной в угол крысы, но, несмотря на это, не подавал виду, что напуган, и ни о чем не умолял. Лишь стоял и улыбался. Это зрелище так меня раздражало, что я снова закричал:
— Все кончено! Сдавайся немедленно!
— Знаешь, что чаще всего говорят люди перед смертью? — спросил Жнец.
Его голос звучал равнодушно. Он словно спрашивал, знаю ли я, что он ел сегодня на обед.
У Жнеца не имелось никаких тузов в рукаве. Он был худощав, носил рубашку
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін