– Тоня? – Он изумленно отстранился, ощупывая мое лицо. – Ты плачешь? Ты уже второй раз плачешь! Что все-таки с тобой?

– Лучше ты мне объясни, – больше всего было стыдно за слезы, – что это за фигня такая?

На секунду мне показалось, что Амелин тоже вот-вот заплачет, но то был один из его плутовских трюков: в следующий момент он счастливо просиял и крепко прижал меня к себе:

– Знаешь, это очень заразная и опасная фигня, опаснее любой болезни. Страшнее голода, темноты и призраков. Сильнее боли, жестокости и зла. И даже, оказывается, круче смерти.