емат.

Да, это была именно клаустрофобия души. Никогда прежде я не чувствовал так свою душу, придавленную толщей тела, не понимал ее отчаянного положения и вдруг осознал, что всю жизнь душа страдала и «трамбовалась» во мне, как в затхлой, полутемной камере, как на грязных, голых нарах.