– Может, – покладисто согласился Юрий Петрович. – Вполне. Только если он отдает себе отчет в том, что делает, и не совершает никаких непростительных глупостей. А все мы отлично знаем, какие глупости ты способна совершать….
– Ну, папа-а-а! – завыла Дашка, и на глаза ей навернулись слезы. – Ты до конца жизни будешь меня попрекать, да?! До конца жизни, да?! Ну и уйду я от вас, живите как хотите, только я тоже человек, я тоже хочу жить свободно… – Она уже рыдала и по-детски вытирала щеки. Юрию Петровичу было ее жалко. – Замуж выйду и уйду, это же невозможно!
– Дарья! – прикрикнул Юрий Петрович и взглянул на Юлю. Она молчала, по опыту зная, что в диалоги отец – дочь лучше не встревать, но Юрий Петрович увидел то, что она демонстрировала всем своим видом, хоть и молча: она полностью на его стороне, и это придало ему уверенности.
– В общем, так, – сказал он, поднимаясь из кресла. – Ты едешь с нами, и точка. То кольцо, о котором ты соловьем разливалась, – покупай, денег я дам. И больше никаких ссор сегодня. Я устал, у нас проблемы на работе…
Дашка повсхлипывала еще для порядка и закрепления у отца чувства вины, но ускакала в свою комнату очень веселая – кольцо стоило совершенно неприличных денег, и выманить их у отца просто так ни за что не удалось бы. Бедный папочка, он думает, что вертит ими как хочет, а на самом деле это еще очень большой вопрос, кто кем вертит…
– Что за неприятности? – спросила Юля, когда Дашка хлопнула дверью в свою комнату. Она всегда принимала или делала вид, что принимает живейшее участие в делах мужа.
– Да так, – сказал Юрий Петрович вяло. Он подошел к бару и налил себе виски. Плюхнулся в кресло и стал массировать ноющую коленку. – Нужно Борису звонить…
– Ого, – произнесла Юля с тревогой. – Ничего себе…
Она знала, что это означает. Крайнюю степень важности.
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін