Нет, я еще, слава богу, не тону. Я им сказала:
– Не знаю за собой никакой вины; но боюсь за тех, которые были ко мне сострадательны: ужасно подумать, что они за человеколюбие свое могут получить неприятности.
Черный и Лысый поглядели на меня как на безумную. Худой спросил:
– Откуда это?
– Дневник Кюхельбекера, – ответила я.
