Речь шла не о смене стратегического курса — в этом случае большевики теряли всякую легитимацию собственной власти, — а о тактическом повороте, в ходе которого мертвые идеологические схемы были бы заменены достижимыми целями. Не «мировая революция пролетариата» неведомо когда, а продвижение СССР вперед, причем не через отторжение от внешнего мира, а через более активное взаимодействие с ним, которое не могли обеспечить «ручные» коммунистические партии. То, что оппозиционеры во главе с Л. Д. Троцким называли «национал-большевистским перерождением» партии большевиков, несло в себе рациональное зерно. Перефразируя Маркса, после того как неудачей закончилась переделка мира, нужно было попытаться объяснить ее причины.
Концепция Конгресса друзей, предложенная Мюнценбергом за год до октябрьского юбилея, не ставила крест ни на идеологических основах большевистского режима, ни на «особости» его места в системе международных отношений. Речь шла о том, чтобы в условиях временной стабильности и внутри отдельных стран, и в их взаимоотношениях дополнить замерший фронт «мировой революции» в западных странах надежным тылом — общественным мнением, симпатизирующим социалистическому эксперименту в СССР. Более того, в колониальных и зависимых странах это позволило бы стимулировать дебаты о выборе пути дальнейшего существования, наладить прочные контакты с национально-освободительным движением, лидерами которого выступали местные интеллектуалы.
Химера большевистского «перерождения» и «термидора», которую поднимали на щит левые оппозиционеры, являлась серьезным, но преодолимым препятствием при наличии у партийной верхушки сплоченности и политической воли. История подготовки и проведения Конгресса друзей показывает, что далеко зашедшая бюрократизация и без того громоздкого государственного аппарата стала гораздо более серьезным препятствием для обновления (а не отмирания) нэповской России.
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін