— Ей-богу! — Генка приложил руки к груди. — Чтоб мне не встать с этого места! Чтоб…
— Хоть до утра божись, — перебил его Миша, — все равно ничего не скажу. Потому что ты всегда звонарем был, звонарем и остался.
— Но я ведь не разболтал, — сказал Слава, — значит, мне ты можешь рассказать.
— Ничего я вам не скажу! — сердито ответил Миша. — Я вижу, вам нельзя доверить серьезное дело.
