Необходимость полагаться только на себя на протяжении первых 250 лет национальной истории сформировала устойчивую привычку к принятию решений, не ограниченных практически никакими внешними нормами, правилами или представлениями, но учитывающих объективные реалии географии и собственных возможностей. То, что в околонаучной публицистике часто определяют как «одиночество», является в действительности самостоятельностью, выстраданной свободой от стереотипов поведения, навязываемых участием в более широком сообществе. Доказательство преимуществ такого положения – судьба российских мусульман, ставших одной из опор российской государственности, а не истребленных или изгнанных, как это произошло с их единоверцами на Балканах или Пиренейском полуострове. Постигшие их физический террор, насильственное крещение или изгнание в конце XV или начале XX в. представляют собой прямое следствие того, что испанские королевства или балканские христиане действовали не только по своей воле, но и в рамках требований европейской политической цивилизации.
В силу того, что решения в России всегда принимались самостоятельно, у нас не было и не может возникнуть «какой-то канонизированной матрицы развития русской внешнеполитической деятельности. Всякая абсолютизация норм и правил закрыла бы возможность адекватного понимания ситуации и, следовательно, ее регулирования»[367] в соответствии с национальными интересами, главным из которых является сохранение и укрепление российского государства – защитника «земли» и ее многонационального народа. Все остальное в русской внешнеполитической культуре – решительность в критические минуты и готовность к компромиссам, настойчивость и умеренность в применении силы, даже принимаемая многими за высокомерие, упорство в отстаивании своего уникального взгляда на вещи – это производные от выработанной в первые столетия «вооруженной Великороссии» привычки полагаться только на свои силы, потому что именно она сформировала уникальность нашей политической цивилизации.
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін