Может сложиться впечатление, что только государство ответственно за осуществление принципа законности, поскольку в его руках сосредоточены основные властные рычаги и сама возможность легитимного принуждения. Но такое впечатление обманчиво. Как точно подметил Л. С. Явич, государственное принуждение никогда не гарантирует законности.
Напротив, законность оказывается гарантией правомерности применяемого принуждения1026. Поэтому основное, базовое значение имеют, на наш взгляд, гарантии не внешние (формальные), а внут-ренние (духовные), так как именно они являются тем фундаментом, на котором выстраивается здание законности, а по большому счету и всего права.
В этой связи, несомненно, стоит прислушаться к мнению Н. Н. Алексеева, который полагал, что нужно принять старую традицию русской политической мысли, считавшей, что вопрос о гарантиях в государстве есть вопрос по преимуществу нравственный. Отличительным моментом права, напоминает Алексеев, по мнению большинства русских юристов отнюдь не является внешнее принуждение. Право есть та область духовно-нравственной жизни человека, которая имеет дело с тем, что человек «свободно может» и к чему он насильственно не принужден. «Принуждение и насилие в праве начинаются только тогда, когда право нарушается и когда нужно вступиться на его защиту. Мы уже видели, что организация такой принудительной защиты далеко не всегда возможна. Из нее изъята область деятельности верховных органов государства, которые никто не может принудить и которые могут принуждать только сами себя. Самого же себя можно принуждать только духовно и нравственно — и это суть основы последних гарантий, допускаемых существом государства, как союза властного и принудительного.
Общая теория права: проблемы интерпретации в контексте коммуникативного подхода. 2-е издание. Учебник
·
А.В.Поляков
