иная внешность князя Голицына, колосса с всклокоченной гривой, соответствовала его имени Лев. Несмотря на свою вошедшую в поговорку щедрость, он был для всех кошмаром. Постоянно полупьяный, он искал любой повод, чтобы устроить скандал, и, не довольствуясь тем, что пил сам, старался напоить окружающих вином, произведенным на его заводах. Едва коляска князя въезжала во двор, как слышался его громкий голос: «Гости, едут!» И он тут же принимался жонглировать бутылками, затянув застольную песню:
Пей до дна! Пей до дна!
Я прибегал в надежде первым попробовать великолепные вина, привезенные им. Еще даже ни с кем не поздоровавшись, он подзывал слуг, чтобы выгрузить и открыть ящики. Потом собирал весь дом, хозяев и прислугу, и заставлял каждого пить допьяна. Однажды он так разозлил мою бабку, которой в ту пору было за семьдесят, что она выплеснула ему в лицо содержимое своего бокала. Он схватил ее и потащил за собой в диком танце, так что бедная женщина потом несколько дней не могла прийти в себя.
Моя мать очень боялась визитов князя Голицына. Один раз ей пришлось целых двадцать четыре часа провести взаперти в своих апартаментах из-за буйства этого сумасшедшего. Напоив всю прислугу, он рухнул на софу, где и проспал всю ночь. Отделаться от него, и то с большим трудом, удалось лишь на следующий день.
Воспоминания
·
Феликс Юсупов