В один момент из дамской комнаты появилась Ксеня, шепнула ему:
– Представляешь, какая дикость – туалет здесь общий!
– Не может быть! – чувствуя ее интонацию, но все еще думая о своем, автоматически отозвался он.
– Да, захожу в комнату, там несколько дверей. Дергаю первую попавшуюся – а там сидит мужчина. Я тут же захлопнула дверь, успела смутиться и одновременно поняла, что это Маяковский… И тут у меня мгновенная мысль: «Отчего же я с ним не поздоровалась? Надо исправиться». Все, что я тебе рассказала от начала до конца, было как в конвейере: секунда – я открыла дверь, секунда – закрыла ее, секунда – я вновь ее открыла, сказала: «Здравствуйте» и тут же снова закрыла.
Эта история наконец вырвала Промова из цепкой задумчивости. Зажимая себе рот в припадке смеха, он спросил:
– Как отреагировал на тебя Маяковский?
– Не знаю, – просто ответила она. – После того, как я закрыла дверь во второй раз, он так ничего и не сказал, а я пошла искать свободную кабинку.
Челюскин. В плену ледяной пустыни
·
Михаил Калашников
