С осени он переехал в город - и весь русский Берлин стал любопытным и злым свидетелем его истерики. Ее видели, ей радовались, над ней насмехались слишком многие. Скажу о ней покороче. Выражалась она главным образом в пьяных танцах, которым он предавался в разных берлинских Dielen. [Танцплощадки (нем.)] Не в том дело, что танцевал он плохо, а в том, что он танцевал страшно.
Андрей Белый
·
Владислав Ходасевич
