Тесса, которая в эти дни казалась Филомене неожиданно хрупкой — будто любой порыв ветра мог разметать ее в пыль, — сейчас собралась и в своем черном атласном платье с золотым ожерельем на груди притягивала взоры собравшихся. С прямой спиной она сидела в первом ряду напротив гроба мужа и не проронила ни слезинки, чтобы никто не заметил даже следа ее горя. Она напоминала недвижимую статую, будто говоря присутствующим: «Я все еще здесь, и теперь я за главного». Филомена восхищалась ею больше чем когда-либо
Крестные матери
·
Камилл Обре
