— Да, безусловно, — сказал художник. — И ты сегодня очень хорошо позировал! Я тебе за это крайне признателен.
— Благодарить надо меня, — вмешался лорд Генри. — Правда, мистер Грей?
Дориан ничего не ответил, но с безучастным видом прошел мимо картины, а потом повернулся к ней. При взгляде на портрет он тут же отошел немного назад, и его щеки покрылись румянцем удовольствия. Глаза радостно заблестели, словно он увидел себя впервые. Юноша стоял неподвижно, как будто в изумлении, до него смутно доносились какие-то слова Холлуорда, однако смысла их он не понимал. Ощущение собственной красоты обрушилось на него как откровение. Ничего подобного он раньше не испытывал. Комплименты Холлуорда представлялись ему всего лишь присущим дружбе милым преувеличением. Он их слушал, смеялся над ними, а потом забывал. Они не трогали его душу. Но затем появился лорд Генри Уоттон со своим странным панегириком юности и ужасным предостережением о ее быстротечности. Сказанное им задело Дориана за живое, и теперь, когда он стоял и смотрел на отражение своей красоты, его поразило, насколько верно все то, что он услышал.
Портрет Дориана Грея (с иллюстрациями XINSHI麻雀)
·
Оскар Уайльд
