На востоке в маршрут особенно часто попадали территории с нерусским населением. Оно вышло на первый план во время визита в Оренбургскую губернию, где наследник «в разговорах с инородцами, входил в разные мелочные подробности относительно их быта и жизни»; и в Казани, где Александр встретился с представителями татар и других народов. На юге наследника привечали ногаи, армяне, немецкие колонисты и татары. Многие из них заслужили восхищение свиты. Сам великий князь отметил башкир и их выступление на учениях полка в Оренбурге, где они безупречно выполняли приказы, даже не зная русского языка («точно молодцы»). А Юрьевича у казахов заинтересовали верблюжьи и конные скачки, заклинание змей и хождение по мечам. Нерусские специалитеты вроде кумыса, не заслужив высокой оценки вначале (в письме отцу Александр назвал кумыс «очень гадким»), позже получили признание («Я начинаю привыкать к кумысу»). Запомнились наследнику немецкие колонисты в низовьях Волги — они сохранили «почтенную аккуратность немецкую», и «пасторы у них преумные». Что касается украинцев, Юрьевич отметил в Полтаве с заметным удивлением: «Между закоренелыми хохлами мы нашли много образованных и даже одного поэта».
Но часто нерусские вызывали нечто среднее между жалостью и презрением. «По моим замечаниям, — писал наследник отцу, — вотяки [удмурты] …менее прочих образованы и глупы». Его поразила «неопрятность» и «дикость» в их домах — и они «даже не умеют считать денег бумажками, после этого нечего удивляться, что их обманывают». Вторя этим настроениям, Юрьевич, когда пишет о расставании с Вятской губернией и местными финно-угорскими народами, говорит: «Уж как нам надоели эти глупые дикие существа! Кажется, мы заехали к диким американцам». Наследник даже казахских (именовавшихся тогда в России киргизами) султанов счел «ужасными уродами», хотя и улыбнулся, когда двое казахов в национальных костюмах представились на безупречном русском (один из них дошел вместе с царскими войсками до Парижа в 1814 году). Увидев пару вогулов (манси) в Тобольске, Александр объявил, что мужчина «довольно рослый», но его спутница — «ужаснейший урод, маленькая, черная, лицо плоское, две щели вместо глаз, одним словом, зверь, а не человек». Башкиры тоже оказались «ужасные уроды», «в особенности в новых казачьих мундирах». Жен одного казахского султана наследник назвал «довольно хорошенькими», зато Юрьевич возразил на это замечанием, что дамы на оренбургском балу показались красавицами только после «безобразных» казашек. Об отъезде из Оренбурга он писал не лучше, чем о Вятской губернии: «Куда как нам надоели уж башкирцы и киргизы [т. е. казахи]». А многонациональная Казань принесла облегчение: «Здесь опять что-то родное, русское, несмотря на множество татар, несмотря на татарское название Казани». Подобные наблюдения отражают растущее осознание того, что существует центральная, русская национальная территория — где в том числе проживают и татары — и более далекие, чуждые пограничные земли.
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін