Это — довольно подробный пересказ «Повести о царице и львице», книги, необычайно популярной на Руси в конце XVII, в XVIII и даже в XIX веке. Сохранились сотни списков, есть богато иллюстрированные; а особенно почитали это сочинение старообрядцы — чуть ниже расскажу почему.
Но за «Повестью» — очень любопытная история. У нее западная литературная основа — изданный в Париже еще в начале XVI века рыцарский роман «Повесть об Оттоне и Олунде». Роман перевели на немецкий и издали в Германии, оттуда он пришел в Польшу, а польскую версию уже в XVII веке перевели для собственного развлечения на русский дьяки Посольского приказа, старавшиеся в меру сил следить за европейскими литературными модами.
Однако сюжет оригинала довольно сильно отличается от нашей «Повести о царице и львице». «Оттон и Олунд» — классический образец жанра, типичный рыцарский роман, вроде тех, читая которые сошел с ума идальго Алонсо Кехана из Ламанчи. В основе там тот же конфликт, та же история с клеветой, но у царицы крадут сразу двух сыновей — одного львица, другого обезьяна. И как раз у львицы царица ребенка отнимает, и больше львица в повести не появляется. Главный герой в оригинале — Олунд, второй мальчик, которого украла обезьяна. Он вырастает, становится странствующим рыцарем и путешествует по миру, побеждая зло. Основное содержание французской книги — бесконечные и однообразные (и дико скучные, на вкус современного читателя) описания его битв с разными негодяями и чудищами.
Именно этот текст читался и обсуждался в кружке просвещенных служащих посольского приказа, владевших иностранными языками и писавших рифмованные стихи на польский манер. Но как-то книга прорвалась за границы кружка. И начались ее настоящие приключения.
Мы не знаем, кто был тот благочестивый книжник, который сел за редактуру иноземного (и богомерзкого, пожалуй) сочинения. Но очень интересно проследить, чтó он выкинул и как переделал растянутое повествование, превратив обширный роман в тонкую брошюрку.
Во-первых, он убрал все непонятные иностранные имена. Героев никак не зовут. Царь, царица, царевичи, князья, синклит. В книге нет ни одного собственного имени. Никакой конкретики и касательно того, где происходит действие, — речь о некоем христианском государстве, и это все.
Нет обезьяны! Слишком, видно, неприличным зверем показался нашему редактору пифик (так тогда выражались на Руси). Зато львица — зверь благородный, царица зверей, достойная пара царице земной — стала одной из главных героинь, хотя в оригинале была персонажем эпизодическим.
Ну и — что с моей точки зрения свидетельствует о чутье и вкусе — нет всех этих затянутых описаний битв, которые так любили европейские читатели рыцарских романов (теперь совсем невозможно понять причины этой любви).
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін