Подойдя к кобыле, Том по очереди поднял и осмотрел её копыта. Так и есть! Одна из подков едва держалась. Немного повозившись, он умудрился сбить её лопатой. Ну, а поскольку торфа и коровьих лепёшек на равнине было хоть отбавляй, разжечь костёр Бэйтсу удалось почти мгновенно. Вскоре, раскалив докрасна один конец подковы и не без страха, обмотав пальцы носком, держа её за другой, он как попало нацарапал на левом плече Мустанга индюшачью лапу — своё собственное, по всем правилам зарегистрированное в Денвере тавро! Признаться, сегодня он сделал это впервые в жизни…
Когда раскалённое железо коснулось плоти несчастного, тот содрогнулся; впрочем, боль была мгновенной. Ну что ж, прекрасный Иноходец, вот ты и стал рабом!..
Всё, что теперь оставалось — это отвести его на ранчо. Том ослабил путы, и Мустанг, вмиг решив, что он свободен, вскочил — вскочил, чтобы сделать всего лишь один-единственный шаг и снова упасть! Его передние ноги были крепко связаны вместе, и всё, что он теперь мог — это лишь либо спотыкаясь, будто негодная кляча, ковылять, либо выделывать короткие, несуразные прыжки; но они были так утомительны, что при каждой попытке бегства он буквально через несколько ярдов падал на землю! Ехавший рядом на крохотной кобылке Том, разумеется, поминутно тщился хлыстом выбить у него из головы дурь и где силой, где хитростью заставлял своего покрытого пеной, взбешённого пленника двигаться на север, в сторону каньона Пинаветитос. Но сломить дикую лошадь — задача не из лёгких!
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін