Забивая душевную смуту, эту насквозь меня пронзившую после разговора с Лидиной матерью горесть, даже не горесть, а недомогание какое-то, боль, ещё неизведанную мной, точнее, не похожую на те боли, которые я изведал от ран, ушибов и тому подобных пустяков. Я вспоминал, мучительно вспоминал название этому и вспомнил – страдание! Такое старомодное, так часто встречающееся в книжках и в кино слово, а я его забыл, вернее сказать, и не знал вовсе.
Пастух и пастушка. Звездопад
·
Виктор Астафьев
