Она думала о себе как о вынужденной свидетельнице непрерывного и надоедливого шума, как о посетительнице плохого концерта, куда ее затащили силком. Саше часто бывало плохо от этого шума, он давил изнутри в череп, раздувал желудок, каждый день болела голова, и все время тошнило. В свои четырнадцать лет Саша мало ела, неглубоко дышала, подолгу сидела с закрытыми глазами, потому что чувствовала: в нее больше не влезет.
