тая слезы, поползла от него вбок.
— Макс, ты сдурел? — раздался резкий голос Свидерского. Глаза застилал черный туман, очки куда-то делись, и она, задыхаясь от жгущей боли — словно виски пробило раскаленными кольями, панически шарила по полу в их поисках. — Ты что делаешь? Я не давал разрешения на взлом!
— Тихо, тихо, — говорил инляндец где-то рядом, и она дергалась от его голоса, — простите меня, пожалуйста, не двигайтесь, я вам сейчас помогу.
— Отойдите от меня, — плакала она в темноту, — я вас ненавижу, отойдите!
Боль стреляла огненными копьями, и Алина вообще перестала соображать — схватилась за голову и застонала.
— Да сделай ты что-нибудь! — совсем молодым голосом кричал ректор. — У нее же конвульсии сейчас начнутся!!!
Тротт вдруг сгреб ее в охапку, зажал, дабы не дергалась, положил руку на лоб. Она извернулась, чтобы укусить, и с наслаждением впилась ему в ладонь зубами, чуть ли не рыча. Мужчина зашипел, перехватил ее поудобнее, прижал к груди, снова приложил руку, теперь уже к виску.
— Тихо
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін