мы вообще взялись за эту историю именно потому, что право имеет значение. И это также служит ответом тем мыслителям вселенского масштаба, которых отвращает все, кроме longue durée — долговременной перспективы, и которых не волнуют телеги с жертвами казней в Тайберне, если их поставить рядом с показателями детской смертности. Жертвы оспы являются лишь свидетельством их, жертв, бедности и зачаточного состояния медицинской науки; жертвы виселицы — пример действия сознательно и тщательно разработанного кодекса, который оправдывался ценностью, имеющей универсальное значение для человечества. И коль скоро мы считаем эту ценность благом для людей, причем таким, полезность которого мир еще не изжил по мере своего развития, то функционирование подобного кодекса заслуживает нашего самого пристального внимания. Лишь проследив за тонкостями его применения, мы сможем показать, чего он стоил, как им манипулировали, как ценности, им провозглашенные, фальсифицировались на практике. Когда мы видим, как Уолпол преследует Джона Хантриджа, судья Пейдж раздает смертные приговоры, лорд Хардвик вырывает из контекста статьи своего закона, а лорд Мэнсфилд плетет интриги, мы испытываем презрение к людям, чья практика противоречила громкой риторике того времени. Но мы испытываем презрение не потому, что презрительно относимся к понятию справедливого и беспристрастного закона, а потому, что это понятие предавали те, кто его исповедовал. Современному наблюдателю, который смотрит на это через призму наших собственных гулагов и шталагов (для их архитекторов само понятие верховенства закона было преступной ересью), может показаться, что я слишком волнуюсь из‑за пустяков. Простые англичане XVIII века были все же обеспечены каким-то правосудием, так что должны были считать себя счастливчиками. Чего еще они могли ожидать?
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін