ки! Вот погодите, он гиппопотама спустит через печку! Нам всем каюк!
— И этот хочет морошку? — удивился лось, переходя на ровный галоп. — А почему именно морошка? Интересно, жираф тоже по ягоды ко мне наведывался?
— Гиппопотам — это как бегемот, только больше? — встревожился Олли. — Но хорошо, что всем нужна морошка… а не фазанятина.
— У тебя в доме жираф по-настоящему или понарошку? — воскликнула Титта, щелчками раскидывая жуков. В хохолке у неё уже красовалось трофейное перо какаду.
— У меня в доме цирк шапито, — отозвался лось, не снижая скорости, — и, похоже, машина времени в камине. И это не считая перегревшегося гнома-парфюмера в моей сауне! А это ещё что такое? — Лось тряхнул рогами и указал на чёрную тучу в небе прямо над ними. Ответом ему был раскат грома, вслед за которым на беглецов обрушился яростный ливень.
До дома Марьятты оставалось совсем чуть-чуть. Ритва, добравшаяся первой, распахнула дверь и впустила промокшую насквозь компанию в гостиную. Переведя дух, все расселись и приготовились слушать рассказ вороны.
— Я так понимаю, пока этот буратино не получит свою морошку, он будет превращать нашу Остроботнию в долину Килиманджаро, — резюмировала Ритва. — Наш Укко тем временем томится где-то в тюрьме, возможно, его даже пытают! А через волшебную печь в нашу деревню сыплется всякой африканской твари по паре, будто это не печь, а прямой портал в Кению. Я что-то упустила, Титта?
— А почему вы думаете, что он затропиканил только Остроботнию? — всполошилась Титта. — Марьятта, ты же сама говорила, что бог грома и молнии Укко отвечает за погоду во всей Финляндии, а значит, и в…
— …Лапландии, где живет Йоулупукки! — засуетился Олли. — Завтра же канун Рождества… А немного поджаренный Йоулупукки тоже приносит подарки… или не приносит?
Все посмотрели на Марьятту. Белка вынула из кармана телефон с большим экраном и надела очки.
— Есть у меня одно нехорошее подозрение, дети. Сейчас мы ему по скайпу позвоним. — Марьятта набрала номер и включила видеосвязь. Все сгрудились вокруг белки. Экран загорелся, и раздались звуки:
— Хоу-хоу, то есть бе-е-ме-е-бе-е! С наступающим вас всех Рождеством! Вернее, с днём летнего солнцестояния! Петтери, дорогуша, подержи-ка коктейль и, пожалуйста, не занимай мой шезлонг!
Наконец на экране появилось изображение. На обитателей Лиески таращился бородатый козёл в сомбреро. Рядом с ним в полосатом шезлонге под зонтиком развалился Петтери, ведущий олень рождественской упряжки. Он был в бикини, а морду почти полностью закрывали солнечные очки со стразами. Откуда-то сбоку лилась рождественская музыка.
— Это какой-то африканский горный козёл? — поёжился Олли. — Он что, сожрал нашего Йоулупукки?
— Это и есть Йоулупукки, — произнесла Элеонора со вздохом. — Только зимой он белобородый дед, а летом — обыкновенный, пардон, козёл. Чтобы козлик стал рождественским дедушкой, кругом должны трещать морозы и лежать сугробы, а для этого необходимо колдовство Укко! Нет зимы — нет и Рождества. Се ля ви.
— Мерри саммерс! — донеслось из телефона. — Весёлого, значит, лета! До встречи… когда-нибудь!
Сигнал прервался, и видео осталось застывшим на стрингах оленя. Олли всхлипнул, а Титта в сердцах клюнула экран телефона. Взрослые молчали, с тревогой посматривая друг на друга. Наводнённая бабочками и попугаями тропическая Лиеска совсем не походила на финскую деревню накануне Рождества.
— У меня только один вопрос, — поднял голову Гарри, — если мы раздобудем для маски эту самую морошку, нам всем после этого станет лучше или хуже?
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін