Потянулось ожидание. Майлз перестал беспокоиться о самом худшем, – что тюремщики забросят следующую порцию раньше, чем его планы оформятся, – и начал тревожиться о другом, почти столь же опасном обороте дела: вдруг плитки не появятся слишком долго, и его бойцы, заскучав и разочаровавшись, начнут расходиться. В эти минуты Майлз чувствовал себя так, словно он ведет строптивую козу на веревке, свитой из воды. Никогда еще он столь остро не ощущал нематериальность Идеи.