Линейная фабула семейной истории здесь резко ломается. В роман входят многочисленные исторические персонажи. Повествование — по-толстовски — ведется то через Листницкого, то через Бунчука, то через Корнилова. Огромное место именно в этой, хроникальной части занимают массовые сцены.
Русский канон Книги ХХ века: От Шолохова до Довлатова
·
Игорь Сухих
