Его восхищало, например, главное положение новой религии о том, что объектом поклонения, любви и веры должно быть собственное «я» верующего. Однако, под этим «я» имелось в виду прежде всего то, что раскрывалось как бессмертное, вечное начало, как дух. «Я» являлось, таким образом, абсолютной и трансцендентной реальностью. И в то же время оно было личным «я» верующего, но уже духовно реализованным. Моё бытие в качестве человека понималось, следовательно, лишь как момент в моём вечном самобытии.
