а настоящей литературой и настоящим кино. Оказывается, что министр запросто может быть очень плохим сыном, а профессор филологии — домашним садистом, избивающим жену. В то же время мошенник может быть примерным сыном, а убийца — заботливым отцом. И в тюрьме, в бараке ты обнаруживаешь это особенно явственно, не на словах, а на деле, когда оказывается, что твой сосед по шконке — убийца, мотающий двадцатичетырехлетний срок строгого режима — спокойный, трудолюбивый человек, доброжелательный и всегда готовый помочь. Где здесь настоящее, где поддельное? Где глубинное, где привнесенное? Не знаю.
Тюрьма и другие радости жизни
·
Алексей Улюкаев
