Когда я пришел к нему (монтажёру — Оскару Русандеру. — Прим. авт.), закончив съемки, разуверившийся, истекающий кровью, дрожащий от ярости, он встретил меня с порывисто — дружелюбной объективностью. Безжалостно указал на то, что было плохо, ужасно, неприемлемо, но зато похвалил то, что ему понравилось. Он же посвятил меня в тайны монтажа, раскрыв одну фундаментальную истину: монтаж начинается во время съемки, ритм создается в сценарии. Я знаю, что многие режиссеры поступают наоборот. Для меня же это правило Оскара Русандера стало основополагающим.
Ритм моих фильмов закладывается в сценарии, за письменным столом, и рождается на свет перед камерой. Мне чужды любые формы импровизации.
Ингмар Бергман. Жестокий мир кино, 2006.