в прежние времена круг человеческого наслаждения был ýже. Ибо мир явлений мощно приумножился. Произносишь одно слово, одно имя, легкое, как дуновение, но его весомость неизмерима. Вызываешь образ романтической Германии, Парижа 1850 года, гоголевской России, Фландрии по братьям ван Эйк 21 — и какую сеть соответствий раскидываешь при этом.
