гранаты, чтобы не нагибаться каждый раз, размахнулся левой, качнулся вперёд, пустил пятую. Взметнувшись слегка вверх, она снизилась в самую середину окопа. Капка метнул шестую гранату. Она летела, как бумеранг, вращаясь, и казалось, что вот-вот перемахнёт через ров, но какая-то непостижимая расчётливость была в броске метателя, и над самым рвом граната круто опустилась вниз, в цель. На трибунах начали аплодировать. Капка швырнул седьмую. Есть! Капка швырнул восьмую. В ров! Все встали. Капка метнул девятую. Там! На трибунах неистовствовали. Капка сравнял свой счёт с результатом Сташука. Он взял десятую. Эта была решающей. На трибунах притихли. Капка медлил. Он опять поплевал на руку, тяжело перевёл дыхание, снял фуражку, аккуратно положил её донышком вверх на траву, рукавом отёр лоб, взял гранату, слегка подкинул гранату на ладони. Долго целился он, прищурив глаз, и тихо было на трибуне. Но вот Капка откинулся, отшагнул, потом словно прыгнул вперёд и взмахнул левой. Звонко на дне рва стукнула граната о те, что уже лежали там.
И стадион заревел, загудел, затопал. Десятки людей бросились на поле. Над головами взлетели ноги Капки, посыпались на землю какие-то гайки, шурупы и выпало заветное зеркальце.
Но верный Валерка Черепашкин был тут как тут и подхватил зеркальце командора. А мастер Матунин протискивался к рядам, где сидели заводские старики.
– Видали? – твердил он. – Ведь Василия Семёновича сын, Бутырев. Ах ты батеньки-матеньки, ну золотой
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін