Однако вне поля зрения было нечто, что начало мешать пристально глядевшему вниз, на воду, Блоху. Он заморгал, словно дело было в глазах, но туда не посмотрел. Мало-помалу оно само вошло в поле его зрения. Некоторое время Блох глядел, не воспринимая: сознание его словно бы обратилось в одно слепое пятно. Потом, как в кинокомедии, где кто-то невзначай открывает ящик и продолжает болтать, и лишь потом спохватывается и кидается обратно к ящику, он увидел под собой в воде труп мальчика.
Потом он пошел обратно к шоссе. На повороте, там, где стояли последние перед границей дома, ему навстречу выехал на мопеде жандарм; он увидел его еще раньше в установленном на повороте зеркале, а потом жандарм в самом деле показался из-за поворота, очень прямо сидя в седле, в белых перчатках, одна рука на руле, другая на животе; колеса были выпачканы в глине, в спицах мелькал лист свекольной ботвы. Лицо жандарма было непроницаемо.
Страх вратаря перед одиннадцатиметровым. Короткое письмо к долгому прощанию
·
Петер Хандке
