— Их зверства, превращение людей в рабов, массовые убийства нужны им не для того, чтобы завоевать мир? — Рейнольдс чуть приподнял брови, как бы не веря произнесенным им же словам. — Вы это хотите сказать?
— Да.
— Тогда для чего же...
— Это все, мистер Рейнольдс, из страха, — перебил его Янчи. — Из страха, почти ужаса, подобного которому в современном мире не испытывает ни одно из правительств. Они боятся, потому что позиции, утраченные ими в руководстве, практически невозможно вернуть: уступки Маленкова в пятьдесят третьем году, знаменитая речь Хрущева в пятьдесят шестом, разоблачающая культ личности Сталина, и принудительная децентрализация им всей промышленности противоречили всем заветным, казалось бы, незыблемым коммунистическим идеям и принципу централизованного управления, но они были необходимы для повышения эффективности строя и производства — и люди почувствовали запах свободы. Они боятся и потому, что власть их тайной полиции пошатнулась, и пошатнулась порядочно: Берии больше нет, НКВД в России боятся совсем не так сильно, как ДГБ в этой стране, так что вера в силу власти, в неотвратимость наказания тоже пошатнулась.
Это страх перед народом своей страны. Но этот страх — ничто по сравнению со страхом перед внешним миром. Незадолго до смерти Сталин сказал: «Что будет без меня? Вы слепы, как новорожденные котята, и Россия погибнет: вы не умеете распознавать ее врагов». Но даже Сталин не представлял, насколько верными окажутся его слова. Они не умеют распознавать врагов и чувствуют себя в безопасности только тогда, когда все народы за пределами их страны рассматриваются как враги. Особенно Запад. Они боятся Запада и, с их точки зрения, у них есть на то все основания.
Они боятся западного мира — по их мнению, недружелюбного и враждебного, который только и ждет удобного случая. Разве вам не было бы страшно, мистер Рейнольдс, если бы вас, как Россию, окружили кольцом военных баз с ядерным оружием в Англии, Европе, Северной Африке, на Ближнем Востоке и в Японии? И разве вам не было бы еще страшнее, если бы каждый раз, когда напряженность в мире возрастает, эскадрильи иностранных бомбардировщиков таинственно появлялись на краю экранов ваших радаров дальнего обнаружения, если вы знаете — и у вас нет никаких оснований сомневаться в этом, — что всякий раз, когда возникает такая напряженность, в любой момент дня или ночи от пятисот до тысячи бомбардировщиков американской стратегической авиации, каждый с водородной бомбой, летят с крейсерской скоростью высоко в стратосфере, только и ожидая сигнала, чтобы устремиться к России и уничтожить ее. Вам нужно, мистер Рейнольдс, держать огромное множество ракет и быть почти сверхъестественно уверенным в их надежности, чтобы забыть об этой тысяче самолетов с водородными бомбами, уже поднятых в воздух, — а чтобы прорваться, нужно всего пять процентов из них, и этот прорыв неизбежен. Или как бы вы, британцы, чувствовали себя, если бы Россия накачивала оружием Южную Ирландию, или как бы себя чувствовали американцы, если бы русские авианосцы с водородными бомбами на борту бесконечно долго крейсировали в Мексиканском заливе? Попробуйте представить себе все это, мистер Рейнольдс, и вы, возможно, начнете догадываться — только начнете, ибо воображение может быть лишь тенью реальности, — что чувствуют русские.
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін