Мы признаем, что виновны в том, что бездумно превышаем скорость в чужих деревнях, но становимся чувствительными в собственной. Труднее понять нашу уверенность в том, что везде, кроме нашей собственной деревни, люди ездят на такой низкой скорости, что становятся опасными. Ограничение скорости внутри деревни — двадцать миль в час: машина, идущая со скоростью тридцать, будет ехать слишком быстро, хотя на открытой дороге тридцать — слишком маленькая скорость. Следовательно, следует ли искать объяснение в отсутствии гибкости, в людском стремлении двигаться в одном и том же темпе, где бы они ни находились?
